Она чуть не рассмеялась. Лайон Рэтлиф в чьих-то руках! Но вместо этого устало вздохнула.

В какой-то степени Лес прав. Работа была ее жизнью. Возможно, потому, что Роберт погиб в командировке, или потому, что отец ее был известным журналистом, но Энди Мэлоун чувствовала, что она просто обязана преуспеть в журналистике.

Энди не считала работу в «Телексе» вершиной успеха. Она хотела работать на национальную телевещательную компанию. И если она сделает интервью с генералом Майклом Рэт-лифом, руководство главной компании обязательно обратит на нее внимание.

— Хорошо, Лес. Я не согласна с твоими методами, но мне нужен тот же результат. Попробую сделать второй дубль.

— Вот это умница. Ты что-то говорила насчет новых посадок на его ранчо? Может, ты проберешься туда под видом какого-нибудь деревца?

— Идиот, им нужны не деревья, а кустарники. Вечнозеленые и цветущие.

— Ну, дорогая, я не разбираюсь в кустарниках, но обычно использую их по прямому назначению.

— Ну ладно, Лес. Пока.

— Пока. Я тебя люблю.

— Я тебя тоже. До встречи.

Остаток дня Энди провела, лежа в шезлонге у бассейна при гостинице, искренне полагая, что она честно заработала полдня отгула. Трое подростков, проезжавших мимо на грузовике, выразительно свистнули, оценив ее пляжный костюм. Как безобидны их заигрывания!

Совсем другое дело Лайон Рэтлиф.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как она подверглась внимательному осмотру его глаз, и вот сейчас одно лишь воспоминание о нем вызывало давно забытые ощущения. Энди чувствовала, как пульсирует ее кровь, и каждый толчок наполнял ее жизнью, напоминая о том, что она не погибла вместе с Робертом.

Спустя некоторое время Энди отправилась в маленькой спортивной машине, взятой напрокат, к небольшой шашлычной, купила сочных сандвичей и вернулась в гостиницу.